Людвиг ван Бетховен


Соната для фортепиано №29 B-dur op.106 «Хаммерклавир»

Соната для фортепиано № 29 си-бемоль мажор, op. 106 («Большая соната для Хаммерклавира») написана Бетховеном в 1817—1819 и посвящена эрцгерцогу Рудольфу. В названии автор отразил тот факт, что к моменту написания сонаты в музыкальную практику вошли более совершенные, чем ранее, образцы фортепиано, которые по-немецки назывались хаммерклавирами (буквально «молоточковыми клавирами»).

В сонате четыре части:

1. Allegro
2. Scherzo, assai vivace
3. Adagio sostenuto. Appassionato e con molto sentimento
4. Largo — Allegro risoluto


Смотреть видео сонаты для фортепиано №29 B-dur op.106 «Хаммерклавир»




Характеристика сонаты

Эта крупнейшая из фортепианных сонат Бетховена, посвященная (как и соната ор. 81а) эрцгерцогу Рудольфу, сочинялась с конца 1817 года (Первые эскизы сонаты относятся приблизительно к сентябрю-ноябрю 1817 г. Окончание – к январю 1819 г. Большая часть сонаты была написана весной и летом 1818 г.

В Мёдлинге, где Бетховен пользовался прекрасным фортепиано фирмы Бродвея (в шесть октав), тогда как до этого у Бетховена был только старый Эрар) и была опубликована в сентябре 1819 года под названном «Большой сонаты для клавира с молоточками». Указание на клавир с молоточками (Hammer-Klavier) появилось уже в заглавии предыдущей сонаты (ор. 101).

Однако именно соната ор. 106 показала с особой силой огромные пианистические и выразительные возможности вытесняющего клавесин и клавир фортепиано. Поэтому она и получила сохранившееся до наших дней прозвище «Hammer-Klavier».

Бетховен превосходно сознавал исключительные новаторские качества сонаты ор. 106. В письме к издателю Артариа он писал, что эта соната доставит пианистам «много хлопот», что играть ее будут через 50 лет.

В самом деле, даже теперь, после полуторавекового развития фортепианной культуры, исполнение сонаты ор. 106 представляет пианистический подвиг, так как требует от пианиста огромного напряжения творческой воли. Редкость концертных исполнений этой «симфонии для фортепиано», в свою очередь, мешает росту ее популярности.

Соната ор. 106 вызвала и продолжает вызывать немало споров. Ленц удивлялся грандиозности ее масштабов, но оценил ее далеко не полностью. Улыбышева соната явно отпугивала.

Напротив, Серов отзывался о сонате ор. 106 восторженно. «...При появлении ее в свет, — писал Серов в 1854 году, — на нее смотрели очень дико, как на бред великого музыканта, «помешанного» от старости и глухоты. Все пианисты, от Мошелеса до нынешних, находя в ней для себя камень преткновения на каждом шагу (трудности технические в ней действительно колоссальны, как и все ее размеры), объявили ее просто «неисполнимою»; так она и осталась заброшенною в пыли нотных магазинов.

Мастерское исполнение этой сонаты г-м Мортье де Фонтеном перед публикою в Вене и Лейпциге было замечательнейшим музыкальным событием... Только со времени этого мастерского исполнения все музыканты, с толковым взглядом на искусство, вдруг уразумели, какое «сокровище» для музыкального света хранилось в иероглифах этого великолепного аллегро, этого сардонического scherzo, этого глубочайшего, безбрежного adagio и этой заключительной фуги, ни с чем не сравнимой по глубине содержания и по совершенству технической формы.

Теперь только музыканты, сочувствующие вполне последней симфонии Бетховена (величайшей н совершеннейшей — это 9-я, с хором, на шиллерову оду «к Радости»), догадались, что и в фортепианных сочинениях бетховенова последнего стиля есть такой же «колосс»: это последнее слово фортепианной музыки, как девятая симфония есть последнее слово музыки симфонической».

Впоследствии Серов не раз возвращался к оценке сонаты ор. 106 по различным причинам: то полемизируя с Улыбышевым, то восхищаясь исполнением этой сонаты Листом, то попросту относя ее к числу «высших сонат Бетховена».

Оценку сонаты ор. 106, данную Серовым, в сущности, повторил А. Рубинштейн, говоривший, что это «исполин, колосс соната», «девятая симфония» для фортепиано».

Такое понимание сонаты ор. 106 впоследствии укрепилось. В год столетия со дня смерти Бетховена (1927) Б. В. Асафьев писал о сонате ор. 106: «Это гигантское произведение можно считать симфонией для фортепиано... Сила звучности, грандиозность замысла и неслыханный до того размах творческого воображения в пределах камерной музыки указывают на исключительную одаренность Бетховена и на непомерно богатый запас жизненной энергии.

Разработка мотивов и развитие руководящих идей в данной сонате происходит на громадном протяжении, не теряя при этом ни в интенсивности, ни в богатстве и разнообразии приемов изложения. Пустых, органически несвязных и случайных моментов здесь нет: каждое звучание стройно и последовательно вытекает одно из другого.

В сонате четыре основных «движения»: бодрое энергичное allegro; подвижное, ритмически прихотливое скерцо; насыщенное глубоким, страстным, но сдержанным чувством adagio — гениальное по своем одухотворенности и душевной проницательности медленное движение сонаты; и, наконец, заключительное allegro risoluto, которому предшествует импровизационного характера введение (largo, переходящее в allegro).

Упомянутое только что финальное allegro представляет собою фейерверк звучностей. При всей сложности тематической игры и ритмических перестановок, оно слушается с неослабным интересом и вниманием и оставляет сильнейшее впечатление, благодаря своей организованности и конструктивной спаянности. Неисчерпаемость фантазии соперничает здесь, как и во всей сонате, с несокрушимой энергией творческой воли и активностью разума».

Осенью 1817 года Бетховен, больной и преследуемый мрачными идеями, испытывал упадок творческих сил. 21 августа он писал Цмескаллю, что считает себя потерянным; в письме к нему же от 28 октября называл себя «бедным, несчастным человеком».

Враги Бетховена уже поговаривали о том, что творчество его иссякло и не даст больше ничего ценного. А между тем среди страданий титанический дух Бетховена готовил победы сонаты op. 106 и девятой симфонии.

Ромен Роллан предпринял подробный разбор сонаты ор. 106, отмеченный обычной для него тонкостью деталей психологического анализа.

К сожалению, некоторые, важные позиции Ромена Роллана в отношении этой сонаты оказались еще более спорными, чем его позиции в отношении сонаты ор. 101.

В первой части сонаты ор. 106 Ромен Роллан видит борьбу слабых и сильных сторон души, приводящую к победе волевого начала. В скерцо попытку вырваться из борьбы. В третьей части трагический диалог души с судьбой, поиски религиозного утешения и конечную меланхолическую покорность. В финальной фуге — обретение религиозного сознания и единение с богом.

Две существенные тенденции Ромена Роллана бросаются в глаза. Во-первых, в разборе им эмоционального содержания образов сонаты ор. 106 он пользуется предвзятыми представленными о «религиозной отрешенности» позднего Бетховена. Во-вторых, Ромен Роллан все время исходит из субъективного начала (переживаний Бетховена), игнорируя выраженную в сонате ор. 106 концепцию внешнего мира.

Между тем данная соната, подобно девятой симфонии, резко выделяется (по преимуществу своей первой частью) из числа углубленно-созерцательных произведений позднего периода бетховенского творчества и представляет грандиозное обобщение широкого взгляда па мир (что, конечно, не исключает наличия в ней целого ряда страниц непосредственной лирики).

Если раньше Бетховен 0тказался от первоначально развивавшейся им четырехчастности сонатного целого ради трехчастноети, как максимально динамической формы, то теперь, в сонате ор. 106, четырехчастность возвращается уже как потребность «симфонической» полноты и обстоятельности.

С другой стороны, если в сонате ор. 81a посвящение эрцгерцогу Рудольфу наложило на весь замысел известный отпечаток случайности и принужденности, то здесь посвящение тому же лицу оказывается в отношении музыки лишь внешним фактором (Хотя сохранившиеся эскизы и показывают родство интонаций первой части с набросками канона в честь эрцгерцога.), поскольку весь огромный круг образов сонаты никак не умещается в рамках какого-либо личного посвящения.

(Юрий Кремлев. Фортепианные сонаты Бетховена)

Copyright © Lunnaya-Sonata.Ru 2020-2021