Людвиг ван Бетховен


Соната для фортепиано №28 A-dur, op.101

Время создания: лето 1815 - 1816/1817, опубликована в 1817.
Посвящена баронессе Доротее Эртманн.

В сонате четыре части:

1. Allegretto ma no troppo
2. Vivace alla marcia
3. Adagio, ma non troppo, con affetto
4. Allegro


Смотреть видео сонаты для фортепиано №28 A-dur, op.101




Характеристика сонаты

Эта соната сочинялась в 1815 — 1816 годах и была опубликована в начале 1817 года. Она открывает собой группу так называемых «последних сонат» Бетховена, объединенных известным единством творческих тенденций.

Соната посвящена баронессе Доротее Эртман (жене австрийского офицера) весьма даровитой пианистке, занимавшейся под руководством Бетховена и, по свидетельству современников, прекрасно исполнившей его сочинении. Сам Бетховен очень высоко ценил исполнительский талант Эртман и недаром называл ее Доротеей-Цецилией. Со своей стороны, Доротея весьма ценила произведения Бетховена и активно содействовала их пропаганде.

Соната ор. 101, вначале благожелательно принятая современниками, впоследствии не раз возбуждала споры, сущность которых была связана с тем или иным пониманием последнего периода творчества Бетховена вообще.

Так, например, Ленц в своей характеристике сонаты ор. 101 сочетал некоторые похвалы с резкими критическими замечаниями. За это он был высмеян Серовым, который, как известно, особенно высоко ставил последний период творчества Бетховена. Много позднее о сонате ор. 101 весьма отрицательно высказывался Лев Толстой, прямо связавший свою оценку этой сонаты с оценкой последнего периода творчества Бетховена в целом.

Подобные споры о сонате ор. 101 понятны, поскольку именно в ней впервые (применительно к фортепианному сонатному творчеству Бетховена) выразились весьма существенные тенденции последнего периода, характеризующиеся и импровизационной свободой форм, и господством углубленных созерцаний, и особенным вниманием к полифонии, контрапункту, и предвосхищением черт романтического искусства (однако, разумеется, в специфических формах бетховенского мышления).

Серьезный, вдумчивый анализ содержания сонаты ор. 101 дал в свое время В. Нагель, подчеркнувший ее психологизм и широко развитую в разных направлениях и оттенках борьбу начал: дерзания и отречения, мужества и просветленной печали, скорби и юмора.

В наши дни интересную попытку разгадать в целом и в деталях содержание сонаты ор. 101 предпринял Ромен Роллан. 

Основой анализа Ромен Роллан берет сохранившиеся краткие сведения об оценке сонаты ор. 101 самим Бетховеном. Ленц (в своей немецкой книге о Бетховене) передает свидетельство Шиндлера, согласно которому Бетховен дал четырем частям сонаты ор. 101 следующие программные истолкования. Первая часть — «мечтательные чувства»; вторая часть — «призыв к действию»; третья часть — «возврат мечтательных чувств»; четвертая часть — «действие». Кроме того, сохранилось другое свидетельство Шиндлера: Бетховен, поручая исполнение сонаты ор. 101 пианисту Фельсбургу, определил ее как «богатое поэзией и необыкновенно трудно исполнимое произведение».

В своем разборе сонаты ор. 101 Ромен Роллан безусловно преувеличил элементы отречения и созерцательной пассивности, которые он вообще склонен был находить у позднего Бетховена. Отсюда, например, положение Ромена Роллана, что в сонате ор. 101 Бетховен, отказавшись от роли трибуна, «обращается лишь к самому себе и к своему богу».

Однако Ромен Роллан очень чутко уловил лирическую основу ряда образов сонаты ор. 101, убедительно связав их с событиями и стремлениями тогдашней духовной жизни Бетховена.

Ромен Роллан определяет общий круг образов сонаты op. 101 как сдержанное и богатое оттенками mezza voce (вполголоса), как «атмосферу между дождем и солнцем», краски переменчивого, подернутого дымкой дня. В основе — мечты Бетховена о спокойствии, о счастье, о миротворности природы. Но все это окрашено незаинтересованностью, бескорыстной поэзией воспоминаний, все это отмечено мудрым и слегка печальным взглядом в прошлое и будущее.

В первой части сонаты, по словам Ромена Роллана, «все пребывает в полутени некоей Sehnsucht (Страстное желание, томление (нем).), в ее улыбке и ее вздохах, без морщин на лбу, без судорожно искривленного рта, всегда жиdой, свежей и ласкающей». Мечта о счастье появляется в начале, проходит свои стадии созерцаний, волнений, беспокойств и желаний, пока не вернется к нежной грезе, как будто получившей свое осуществление.

Во второй части, этом призыве к действию, Ромен Роллан находит вновь полутона, сдержанность оттенков. Это словно усилия птицы, пытающейся лететь с грузом, который тянет ее к земле. В конце цель лишь мнимо достигнута. А в целом это только «тень марша, тень действия и победы».

Относительно третьей части (строго говоря, это вступление к финалу) Ромен Роллан предполагает, что она, вероятно, была написана Бетховеном после сочинения всей сонаты как психологическая и логическая связка между маршем и финалом. Такое предположение очень правдоподобно. Содержание третьей части — печаль, томление, возврат грезы к прошлому, обескураженная усталость, затем борьба волевых, светлых, торжественных и мучительных чувств.

Ромен Роллан сомневается в возможности определить образы финала как воплощение «действия», поскольку и тут — экономия динамических средств, господствуют полусвет, скрытность, сдержанность. Не действие, а скорее «игра в действие», не порывающая до конца с грезой при переходе от меланхолической и нежной мечтательности к лукавому юмору. В фуге Ромен Роллан усматривает «конструктивную игру». Лишь местами тут проскальзывает непосредственная, детская радость, и мы узнаем «собственные черты облика Бетховена в часы юмора — сердечного, забавного, немного угрюмого, как в играх деревенских детей, которые преследуют и толкают друг друга до потери дыхания, нанося веселые удары».

Всю сонату ор. 101 Ромен Роллан характеризует как «день внутренней жизни. День позднего лета. Сорок пять лет. Полет времени приостановился. В годы 1815 — 1816 душа Бетховена колеблется в нерешительности между прошлым и будущим, между тоской и надеждой».

Мечты о поездке на родину, о путешествиях, о том, чтобы поселиться в деревне и наслаждаться любимой природой, воспоминания миновавших привязанностей (а почему счастье не может еще прийти?).

«Это последний час, спокойный и улыбчивый, перед тем, как придет болезнь... Бетховен грезит и от души смеется своим грезам. Посмеемся вместе с ним и насладимся хорошенько этим последним часом! Его очарование еще увеличивается от того, что под грацией и веселостью мы чувствуем хрупкость»

Итак, и своем анализе сонаты ор. 101 Ромен Роллан проницательно улавливает лирические зерна, из которых выросли ее образы. Однако действительный образный круг сонаты ор. 101 Роменом Ролланом все же сильно сужен. Ромен Роллан весьма недооценивает в этой сонате давнее, но по-новому выраженное внимание Бетховена к народной песенности, к фольклору.

В сущности, соната ор. 101, помимо своего лирического подтекста, своеобразно намечает ту дилемму субъективного и объективного, лирического и фольклорного, речитативного и песенного, которая позднее станет типичной для искусства Шуберта и отчасти Шумана.

(Юрий Кремлев. Фортепианные сонаты Бетховена)

Copyright © Lunnaya-Sonata.Ru 2020-2021